Ребенком Лукаш выманивал игрушки у своих сверстников и сгонял их с удобного местечка на песке; дома он объедался до несварения желудка, а остатками набивал себе ка..
- С трех часов ночи шестнадцатого века, - сказал генерал глухим от бессонницы голосом. И задумчиво добавил: - Я не слышал петухов. - Здесь нет петухов, - сказал Хосе Паласиос...
Эфраим Севела (Efraim Sevela) (08.03.1928 года) - советский, израильский и российский режиссёр, писатель, сценарист, актер и журналист.
Эфраим Севела — советский, израильский и российский режиссёр, писатель, сценарист, актер и журналист.
Эфраим Севела (настоящая фамилия и имя Ефим Драбкин) родился 8 марта 1928 в офицерской семье и чудом спася в начале Великой Oтечественной войны. После окончания войны окончил школу и поступил в Белорусский государственный университет, после окончания писал сценарии к фильмам с военной тематикой. В конце 60-х Эфраим Севела присоеденился к диссидентскому движению СССР и участвовал в захвате приёмной председателя правительства СССР в 1971 г., требуя разрешить евреям СССР выезд в Израиль. После суда над группой Эфраим Севела был выслан в Израиль. В Израиле он участвовал в войне Судного дня и был ранен. В 1977 г. покинул Израиль и переехал в США. Эфраим Севела часто переезжал и работал в таких городах как Лондон, Западный Берлин, Париж.
С 1971 года Эфраим Севела начал писательскую карьеру, написал 13 произведений, послужившие сценариями для его фильмов. Эфраим Севела вернулся в СССР в 1990 и выпустил ряд успешных фильмов.
Эфраим Севела в данный момент проживает в Москве. Женат на Осиповой Зое Борисовне. Отец двух детей.
... Verena's eyes flicked over the debris. "Eugene, I want a word with you," she said in that hearty, coldly exalted voice, and Papa answered: "Yes, sit down, Verena. I thought you would come." That afternoon Dolly's friend Catherine Creek came over and packed my clothes, and Papa drove me to the impressive, shadowy house on Talbo Lane. As I was getting out of the car he tried to hug me, but I was scared of him and wriggled out of his arms. I'm sorry now that we did not hug each other. Because a few days later, on his way up to Mobile, his car skidded and fell fifty feet into the Gulf. When I saw him again there were silver dollars weighting down his eyes. Except to remark that I was small for my age, a runt, no one had ever paid any attention to me; but now people pointed me out, and said wasn't it sad? that poor little Collin Fenwickl I tried to look pitiful because I knew it pleased people: every man in town must have treated me to a Dixie Cup or a box of Crackerjack, and at school I got good grades for the first time. So it was a long while before I calmed down enough to notice Dolly Talbo. And when I did I fell in love. Imagine what it must have been for her when first I came to the house, a loud and prying boy of eleven. She skittered at the sound of my footsteps or, if there was no avoiding me, folded like the petals of shy-lady fern. She was one of those people who can disguise themselves as an object in the room, a shadow in the comer, whose presence is a delicate happening. She wore the quietest shoes, plain virginal dresses with hems that touched her ankles. Though older than her sister, she seemed someone who, like myself, Verena had adopted. Pulled and guided by the gravity of Verena's planet, we rotated separately in the outer spaces of the house. In the attic, a slipshod museum spookily peopled with old display dummies from Verena's drygoods store, there were many loose boards, and by inching these I could look down into almost any room...
