- Если снова придется торчать на этом скотском регби, я, наверно, тут же кончусь. Шум несусветный, - сказал один, высокий, белокурый, по фамилии Кейли. - Ребята пот..
о этого я остался лицом к лицу с самим собой, без выпивки, без наркотиков, без всякой возможности увильнуть, но лицом к лицу с чертовым Мной - стариной Дулуозом и бывали..
Синопсис сценария полнометражного художественного фильма
Сценарий был впервые написан в 1961 году. Разные варианты его были трижды приобретены советскими киностудиями, и каждый раз руководство Госкино закрывало им путь в производство, никак не в состоянии провести разграничения между пацифизмом и борьбой за мир. Приехав после долгой эмиграции в Москву уже как гражданин США, я извлек этот злополучный сценарий из недр советских архивов и убедился, что он не только не утратил своей актуальности, а, напротив, приобрел еще более острое звучание в мире, отказавшемся от "холодной войны". Это будет фильм о чуде, которым является мир на земле. Когда даже злейшие противники могут оставаться в живых и искать пути сосуществования, что им в голову не приходило в угаре взаимоистребительной бойни. На северном участке советско-германского фронта второй мировой войны два отличных летчика, русский и финн, в воздушном бою оказались сбитыми и, очутившись на земле в бескрайней и безлюдной тундре, чтобы не погибнуть и выйти к людям, вынуждены идти вместе, помогая друг другу, но порой готовые убить один другого. Их одиссея - это мучительный путь к человеческому взаимопониманию, которого они достигают, оставшись вдвоем, изолированные от погрязшего во вражде мира, и которое они теряют при первых признаках приближения к этому миру. Последний патрон в пистолете они приберегают для самоубийства тому, кто выйдет в расположение неприятеля. В траншеях и воронках от взрывов, что встречаются им на пути к людям, они находят приметы то одной, то другой враждующей стороны, и каждый раз пистолет с единственным патроном переходит к тому, кто добровольно обрек себя на достойную смерть, нежели на унижение плена. И наконец, они вышли на людей. Двое мужчин, в рваных летных комбинезонах, заросшие бородами и ставшие похожими на пещерных людей, заслышали звон колокольчика. Опасливо озираясь друг на друга, они устремились на этот перезвон, что сулил жизнь одному и погибель другому. Среди карликовых северных березок они увидели безрогую козу и пасшего ее белоголового мальчика. На шее у животного позвякивал коле лльчик. На двух языках обрушился на мальчика вопрос: - Кто здесь? Русские? Финны? Мальчик в недоумении смотрит на этих двух почти безумных людей. - Война кончилась, - улыбнулся мальчик. И два бородача, потрясенные чудом, о котором им поведал мальчик, припали друг к другу, и их могучие плечи затряслись в беззвучном плаче. А колокольчик все звенит на шее у козы, взирающей на плачущих мужчин и никак не способной понять, что же происходит на земле. В фильме почти не будет разговорного текста. Лишь порой возникнут два внутренних монолога, то как размышления одного из персонажей, не знающего языка своего товарища по несчастью, то пересекающиеся как спор, как столкновение двух думающих про себя людей.
... Внешне то был лишь малозначительный
инцидент, но мне он позволил яснее, чем раньше, увидеть
сущность империализма, истинные мотивы, движущие деспотичными
правительствами. Однажды рано утром, младший полицейский
инспектор позвонил мне по телефону из полицейского участка,
расположенного на другом конце города, и сообщил, что на базаре
бесчинствует слон. Не могу ли я прийти и предпринять
что-нибудь? Я не знал, какая от меня может быть польза, но
хотелось посмотреть, что там происходит, и, взгромоздившись на
пони, я отправился в путь. С собой я прихватил винтовку, старый
"винчестер" сорок четвертого калибра - слона из него, конечно,
не убьешь, но вдруг пригодится пошуметь in terrorem **.
По дороге меня то и дело останавливали и рассказывали,
что натворил слон. Это был вовсе не дикий, а домашний слон, у
которого просто начался период полового возбуждения - муста.
Перед наступлением муста его, как и всех домашних слонов,
посадили на цепь, но прошлой ночью он сорвался и сбежал. В
таком состоянии со слоном, кроме погонщика, никому не
справиться, но тот, пустившись за беглецом, выбрал неверное
направление и теперь находился в двенадцати часах хода отсюда;
слон же неожиданно утром вновь объявился в городе. Не имевшие
оружия бирманцы были перед ним совершенно беззащитны. Слон
между тем уже снес чью-то бамбуковую хижину, убил корову и
совершил налеты на фруктовые ларьки, поглотив все, что там
было; вдобавок ко всему он столкнулся с муниципальным мусорным
фургоном, который был им опрокинут и изрядно помят, правда,
после того как водитель выскочил и пустился наутек.
В квартале, где видели сбежавшего слона, меня ждал
младший инспектор-бирманец и несколько констеблей-индусов. То
был нищий квартал, где го крутому склону карабкался вверх
лабиринт грязных убогих бамбуковых лачуг, крытых пальмовыми
листьями. Помню, утро было .пасмурное и душное - самое начало
сезона дождей...
