С довольной усмешкой малыш наклонился и уперся руками в коленки. Джо оттянул воротник его рубашонки и стал всматриваться в теплую полутьму между спиной братишки и синей материей...
Кашка, полная кобыла средних лет, была по-матерински добра со всеми.
После рождения четвертого по счету жеребенка она уже не восстановила своей
фигуры...
аивались язвительного старикашки с длинным острым носом и еще более острым языком, ненавидели его неторопливые движения и стойкое упорство, с которым он удерживал за собой л..
"Странная затея, - сказал мой друг, который считает себя большим знатоком в делах литературных. - Книга о маменькином сынке... Кого такая книга заинтересует? Детей? Сомневаюсь... Дети предпочитают героев... Храбрых... Отчаянных... Смекалистых... Хитрых... Изворотливых... Жестоких. Но тихоня? Слишком приличный и добрый?.. Мальчик, который мухи не обидит? Кому он нужен? Ну, а уж любовь этого мальчика к своей матери... выглядит совсем старомодной и нелепой в наши дни. Вы меня простите, но это нетипично. Любят красивых женщин... ну, любят еще своих детей... ну, порой даже любят свою Родину... И такое случается в наш век. Но о матери кто вспоминает? Вырастает птенец, улетает из гнезда и еще хорошо, если раз в год письмо напишет матери. Нет, нет, история о горячей и беззаветной любви сына к своей матери, поверьте мне, не будет пользоваться спросом. Это, к моему сожалению, так же верно, как и то, что завтра будет дождь." Мой приятель глянул в окно и добавил: "Я чувствую перемену погоды лучше, чем барометр. Вот увидите." Назавтра было ясное солнечное утро. И я с легким сердцем засел за книгу о маменькином сынке, о его любви к своей матери.
*** Я начну рассказ не с утра, а с вечера. Когда солнце, устав любоваться нашим городом, скатывается за тихую речку Вилшо и там, за кудрявыми зелеными холмами, укладывается на ночь. А город, уютно залегший среди мягких холмов, прощается с солнышком, переливчато играя его лучами на золотых куполах церквей. Я не знаю города в мире, где было бы столько церквей, как в Вильно. Может быть, только в Риме. Но Рим есть Рим. Там живет сам папа римский. А Вильно что? Я полагаю, не каждый, кто возьмет' в руки мою книжку, прежде знал, что вообще есть на земле такой город. Есть такой город. И если вам не посчастливилось там побывать, то вы очень много потеряли. Потому что этот город уникальный. Удивительной красоты и еще более удивительной судьбы. И такой древний, и так хорошо каким-то чудом уцелевший, что ходишь по каменным плитам его тротуаров, как по залам музея, и на каждом повороте узенькой улочки обмираешь перед открывшимся взору волшебным видом. В кино, чтоб показать такие улочки и дворики, строят дорогостоящие декорации. А в Вильно вы разгуливаете по ним совершенно беззаботно, и лишь ваш современный костюм кажется вам не совсем уместным среди окружающей древности. Всего в ширину раскинутых рук, улочки с подслеповатыми домишками с железными резными флюгерами под красной черепицей крыш. Стены у домишек толстые, как у старинных крепостей, и окошечки глубокие, как бойницы. Потому и устояли они не один век, и булыжник их неровных мостовых помнит цокот копыт прикрытых латами коней, на которых восседали с мечами и копьями рыцари из войск литовских князей и польских королей.
... Позиция Джеймса Олдриджа -- действенная, конструктивная человечность. По 'ее логике дикий конь, строптивый сын гор, предоставлен самому себе быть не может. В современных условиях это для него губительно. Уберечь, сохранить живую душу природы можно, лишь поняв все особенности и прихоти этой "души". В этом основная идея произведения. Повесть развертывается в переписке двух ребят, монгольского мальчика и девочки-англичанки. С разных концов земли следят они за приключениями своих любимцев -- дикого коня и его подруги из породы английских пони. Рассказ о похождениях двух лошадей -- это еще и история воспитания двух детских характеров, ведь дело не только в животных, а и в том, как относятся 'к ним дети. Сострадание, ответственность и забота -- эти чувства и. мальчик и девочка испытывают с такой силой впервые. Уверены, что новое произведение Джеймса Олдриджа "Удивительный монгол" не оставит читателя равнодушным. В этом году писателю исполнилось шестьдесят лет. Его, как и раньше, волнуют неотложные проблемы современности, свидетельством чему является и эта книга. Д. урнов
1
Здравствуй, Китти Джемисон! Я посылаю это письмо с твоим дедушкой, профессором Д. Д. Джемисоном, потому что он рассказал мне о тебе и твоей лошадке. Может быть, он тебе расскажет что-нибудь и обо мне, а если нет, то сообщаю, что я монгольский мальчик и зовут меня Барьют Минга. По-английски письмо пишет моя тетя Серогли, она преподает английский язык в институте иностранных языков. Я диктую ей по-монгольски, а она пишет по-английски и надеется, что делает не очень много ошибок. Но рассказать я хочу не о себе, а о диком жеребце. Твой дедушка везет его из нашего края, чтобы поселить в заповеднике для диких животных в Уэльсе. Там, как говорит дедушка, у тебя есть маленькая лошадка, которая теперь станет спутницей нашего дикого горного жеребца...
