Они обошли ее кругом, опять о чем-то потолковали. Наконец с явной неохотой позволили ей пересечь границу с Западным сектором. - Мистер Лимас, это ваш человек?..
Под пальто на ней было строгое темно-синее платье. С шеи свисала золотая цепочка, и она перебирала ее чуткими музыкальными пальцами. Повнимательней при..
Привокзальную площадь убирали две снегоочисти- тельные машины. Металлические рычаги загребали и толкали вверх по желобам элеваторов грязные смерз- шиеся комья и, доползая до самого конца, они оттуда сваливались в высокие кузова грузовиков. Чтобы подъехать к вокзалу, такси обогнуло впритирку грузо- вик и несколько комьев со стуком ударило по его крыше. Альгис сидел на переднем сиденье, рядом с шофером. Он мельком глянул на светящийся циферб- лат, где настучало плату за проезд, расстегнул пальто и, уже вынимая из кармана кошелек, усмехнулся, вспом- нив, как Рита, смеясь, поучала его, что москвич никогда не даст на чай больше двух-трех гривенников, и только провинциалы, гостящие в Москве, швыряются рубля- ми, словно заезжие купчишки. Это, говорила она, пе- риферийный комплекс неполноценности и у столич- ного таксиста или официанта, кроме иронии, ничего не вызывает. Но Альгис сейчас был один, и он дал на чай лиш- ний рубль, проследив за выражением лица шофера. Тот смерил ленивым взглядом добротное велюровое пальто на Альгисе, пыжиковую мохнатую шапку на голове и, не сказав "спасибо", сунул деньги в карман. - Хам, - незлобиво констатировал Альгис, ду- мая о том, что Рита права, и что он ей это непременно скажет, когда она приедет через полчаса сюда пообе- дать с ним на вокзале. Они условились встретиться в ресторане и провести там прощальных час-полтора до отхода поезда. А пока надо было поторопиться с билетом. Альгис не сделал заранее заказа в Союзе Писателей, забыл в суете прощальных визитов, но это его не беспокоило. Мягкий вагон обычно уходил полупустым, и купить билет на вокзале даже в последнюю минуту не составляло труда. С желтым кожаным чемоданом и такого же цвета щеголеватым саквояжем в руках вошел он в гулкий билетный зал, где извивались две длинные очереди к двум окошечкам касс. Остальные четыре были за- крыты. По привычке удивляться каждой нелогичности он подумал о том, что если бы были открыты все шесть касс, люди бы не толпились в очереди, никто бы не раздражался, не томился в этой духоте. Но подумал он об этом благодушно, как здоровый человек выслуши- вает рассказ о чьих-то болезнях. Конечно, плохо... но что поделаешь? У кассы, где продавались билеты в мягкий вагон, было пусто, и Альгис уверенно напра- вился туда, скользнув взглядом по громадному табло над кассами. И остановился. На табло светились бук- вы: МЯГКИХ МЕСТ НЕТ. Альгис сразу почувствовал усталость, опустил ве- щи на каменный пол, еще раз прочитал надпись и уви- дел, что окошечко кассы, куда он направлялся, закры- то фанерной дверцей. Это был сюрприз и настолько неожиданный, что Альгис сразу потерял доброе состо- яние духа. Значит, ему предстояло целых двадцать часов томиться в многолюдном вагоне, терпеть сосе- - дей, которых он знать не хочет и чьи занудные россказ- ни слушать не желает, вдыхать запах чужого несвежего белья и, возможно, вообще глаз не сомкнуть из-за чьего-то храпа.
... He had cut the rough
turf and bracken, leaving the grey, dryish soil bare. But he was worried
because he could not get the path straight, there was a pleat between his
brows. He had set up his sticks, and taken the sights between the big
pine trees, but for some reason everything seemed wrong. He looked again,
straining his keen blue eyes, that had a touch of the Viking in them,
through the shadowy pine trees as through a doorway, at the green-grassed
garden-path rising from the shadow of alders by the log bridge up to the
sunlit flowers. Tall white and purple columbines, and the butt-end of the
old Hampshire cottage that crouched near the earth amid flowers,
blossoming in the bit of shaggy wildness round about.
There was a sound of children's voices calling and talking: high,
childish, girlish voices, slightly didactic and tinged with domineering:
'If you don't come quick, nurse, I shall run out there to where there are
snakes.' And nobody had the _sangfroid_ to reply: 'Run then, little
fool.' It was always, 'No, darling. Very well, darling. In a moment,
darling. Darling, you _must_ be patient.'
His heart was hard with disillusion: a continual gnawing and resistance.
But he worked on. What was there to do but submit!
The sunlight blazed down upon the earth, there was a vividness of flamy
vegetation, of fierce seclusion amid the savage peace of the commons.
Strange how the savage England lingers in patches: as here, amid these
shaggy gorse commons, and marshy, snake infested places near the foot of
the south downs. The spirit of place lingering on primeval, as when the
Saxons came, so long ago.
